Евросоюз против короновируса

Иллюстрация: lagodinsky.de

Депутат Европарламента Сергей Лагодинский объясняет, как ЕС помогает своим странам-членам бороться с эпидемией коронавируса

Сейчас, когда европейские страны массово закрыли границы и ввели запреты на экспорт медицинского оборудования, возникает вопрос: а что же делает Евросоюз? Почему в Италии или Испании, где от коронавирусной инфекции каждый день гибнут сотни человек, не видно отрядов европейских врачей и самолетов с гуманитарной помощью, например, из более благополучной Германии? И это при том, что у Евросоюза есть опыт координации действий, например, спасателей и пожарных: когда в 2018 году в Европе полыхали лесные пожары, европейские страны приходили друг другу на помощь в течение пары дней.
При этом сейчас Китай, например, послал уже несколько самолетов с масками и дезинфектантом в европейские страны. Россия тоже с большой помпой выслала несколько грузовых самолетов в Италию.
Правда ли Евросоюз отошел на второй план, и никак не помогает своим странам-участницам?
Мы поговорили об этом с Сергеем Лагодинским, депутатом Европарламента от немецкой партии “Зеленых”.

Каким образом сейчас Евросоюз помогает своим странам-участницам? В четверг, 2 апреля, Урсула фон дер Ляйен объявила, что Еврокомиссия выделит 100 миллиардов евро на помощь тем, кто работает на сокращенной ставке. А что делается кроме этого?

Европейский союз еще в феврале пытался скоординировать помощь в борьбе с эпидемией. Тогда ЕС неоднократно опросил все страны-участницы, нужна ли им помощь хотя бы в системе здравоохранения. И почти все европейские страны тогда ответили, что им помощь не нужна.

Все, включая Италию и Испанию, где сейчас такая высокая смертность?

Да, им тогда помощь была не нужна, они от нее отказались. А потом выяснилось, что никто не подготовлен. А Евросоюз сейчас… ну, не сказать, чтобы отдувается за всех. Он делает, что может. Но мы знаем, что Урсула фон дер Ляйен совсем недавно заняла пост президента Еврокомиссии, и ей трудно принимать какие-то быстрые решения.

Но например сейчас Еврокомиссия работает над тем, чтобы создать общий запас медицинского оборудования. Вначале на эти централизованные закупки было выделено 50 миллионов евро, сейчас я видел цифру уже в 80 миллионов.

Немного странно сейчас, что всякие евроскептики и популисты, которые раньше говорили, что у ЕС должно быть меньше власти, теперь жалуются, что Евросоюз мало делает. Почему так происходит? Потому что сфера здравоохранения никогда и не была европеизирована. Она всегда была в компетенции национальных государств. И Евросоюз пытается тут что-то сделать, но только в плане координации или финансовой помощи. Но они не могут просто взять, например, Латвию или Италию и переделать их системы здравоохранения. У Евросоюза просто нет такой власти.

А что вообще может сдать Евросоюз?

В том-то и дело, что многие не понимают, что Европейский Союз это не Советский Союз. Они сравнивают Евросоюз с СССР, но это сравнение не имеет к реальности никакого отношения. Например, сейчас Еврокомиссия  закупает оборудование для реанимаций, лекарства, вакцины, лабораторное оборудования. Это одна конкретная вещь. Притом в этих закупках участвуют не только страны Евросоюза, но и Исландия, Норвегия, Сербия, Турция… Они часть этой программы. Те страны, которые в будущем захотят получить эти запасы, смогут получить нужное им оборудование всего за 10% стоимости (90% его стоимости берет на себя Еврокомиссия).

Кроме того, европейские деньги тратятся на разработку вакцины, лекарства от коронавируса и новых методов его лечения. Сейчас эту сумму увеличили до 140 миллионов евро.

Это деньги, которые Брюссель выделяет сверх того, что тратят сами государства?

Да, это дополнительные средства.

Помимо этого Евросоюз совместно со странам-членами устраивает тендеры на закупки медицинского защитного оборудования: масок, перчаток, и прочего. И все эти защитные средства должны доставить уже через 2 недели после окончания конкурса.

Плюс к этому ‒ миллиарды, которые выделяются на помощь бизнесу и безработным (1 апреля Еврокомиссия объявила, что выделит 100 миллиардов евро на помощь европейским гражданам на сокращенных ставках ‒ прим.ред.) .

И нельзя забывать о том, что делает европейский Центробанк, он сейчас покупает активы на 750 миллиардов. Речь идет о том, чтобы купить их на триллион евро, и это, конечно, тоже пример помощи от европейского института. Центробанк, фактически, таким образом дополнительно вливает деньги в экономику путем скупки облигаций. (Скупка активов ‒ распространенная антикризисная мера, к которой прибегают центробанки разных стран ‒ например, почти одновременно с ЕЦБ похожую программу объявил Федеральный Резерв США. Это делается для того, чтобы спасти частный и публичный сектор экономики от банкротства ‒ прим.ред.). 

Евросоюз пытается координировать вопросы границ. Сейчас все ушли в себя, и Брюссель пытается спасти общий рынок. При этом такие вопросы решает не Еврокомиссия, а Совет Европы ‒ т.е. представители правительств всех 27-ми стран ‒ те самые, которые, выходя с заседаний, жалуются на то, что Евросоюз делает слишком мало.

Сейчас Европе надо будет решать такие вопросы, которые касаются самой сути Евросоюза. И один из таких вопросов ‒ “корона-бонды”.

Речь идет о выпуске облигаций ЕЦБ? Этого очень хотят Италия и Испания, а Германия и Нидерланды на последнем саммите глав ЕС это решение заблокировали?

Понимаете, проблема в том, что ситуация критическая, притом для всей Европы. И здесь я сомневаюсь в немецкой дальновидности. Я не был большим сторонником бондов, когда был кризис евро, он же греческий долговой кризис 2010-го года. Выпуск таких облигаций ‒ это, по сути, коллективизация долгов. И когда мы их продаем, то кредитоспособность Германии, которая очень высокая, как бы бросается на спасение слабой кредитоспособности таких стран, как Греция. В таком случае Греция могла бы, теоретически, спокойно набирать кредиты в расчете, что Германия их спасет. 

Но это была ситуация перед нынешним кризисом. Сейчас же кризис настолько глобальный, что если все обрушится, то плохо тоже будет всем, включая Германию. Если рухнет евро, а он может рухнуть, то для Италии и Испании останется только покинуть еврозону. А это обрушит европейские рынки и европейскую валюту. В Германии в таком случае все цены поползут вверх, и как Германия будет с этим справляться? Поэтому единственный способ, который тут остается ‒ это коллективизация долгов и общеевропейская финансовая дисциплина. Это означает, что европейским странам придется идти новыми путями, и гармонизировать финансовую политику. Искать новые пути. Потому что старыми путями мы из этого кризиса не выберемся.

Европа вообще может выйти из этой критической ситуации только воссоздав себя заново, а не просто сохранив то, что есть.

Что может сделать Еврокомиссия, чтобы спасти общий рынок, который пострадал от закрытия границ? Урсула фон дер Ляйен призывала создать “зеленые коридоры” для определенных товаров, но может ли она заставить страны это сделать?

Еврокомиссия может тут сделать немного. Конечно, сейчас много говорится о том, что страдает Шенгенское соглашение. Но в данном случае решение может быть только коллективным. Это значит, что все страны должны в Европейском совете прийти к какому-то общему знаменателю.

Я не считаю, что границы нельзя закрывать, их можно использовать, например, для медицинского контроля, мерить температуру. Но мы не должны закрывать их полностью, для этого нет причин. Ведь вирус распространяется не в пределах национальных границ, а в пределах регионов. И тогда надо говорить о закрытии регионов.

Сейчас, как в любой кризисной ситуации, распространяются апокалиптические страхи. И правительства начинают принимать не всегда рациональные решения. И это закрытие границ было нужно больше для того, чтобы показать людям, что о них заботятся. Но мне кажется, намного больше пользы было бы, если бы эти медицинские проверки были просто по Европе, а в том числе и внутри государств. Тогда можно было бы проверить большее количество людей.

Мне сейчас очень интересен опыт Чехии, где сразу всех обязали носить маски, пока все еще сопротивлялись. И якобы у них там уже есть замедление роста эпидемии. В общем, мне кажется, что мы уже идем к тому, что страны понимают, что не все эти быстрые решения были верные.

Интервью: Дарья Сухарчук

Назад

больше новостей